Нисходящее сравнение и историческая ответственность: почему люди бьют по тем, кто ниже, – и где Германия провалилась

Для украинских людей, которые сейчас живут в Германии, – как я вижу их положение: я вижу это так, что они – обогащение для нас как общества, потому что приносят с собой опыт и приносят с собой взгляды, которые мы здесь можем хорошо использовать. Очень просто потому, что Украина с момента своей независимости динамично развивалась и многого достигла за более короткое время, чем Германия.

У Германии совсем другая история, чем у Украины. Мы очень-очень много десятилетий могли пользоваться экономическим бумом, американцы помогли нам планом Маршалла, у нас больше ресурсов – по крайней мере отчасти, – и мы смогли воссоединиться. То есть у восточногерманской части была сильная Западная Германия. (→ Мысль #460)

Феномен «нисходящего сравнения»: почему люди бьют по тем, кто ниже

В каждом обществе есть люди, которые, так сказать, бьют по тем, кто ниже. В каждом обществе, к сожалению, есть верх и низ: есть люди, у которых много ресурсов, – доступ к деньгам, но и доступ к сетям, к контактам, к информации. И эти люди наверху, потому что у них больше власти принимать решения. Они могут что-то решать, у них больше свободы. А потом есть люди, которые ниже. И потом, конечно, есть и люди, которых всё дальше вытесняют на обочину и у которых всё меньше свободы, чья свобода передвижения во всех измерениях всё сильнее ограничивается.

И у нас в социологии и в психологии есть этот феномен, он называется нисходящим сравнением, – и он есть во всех обществах. Германия здесь не исключение. И сейчас получается так, что из-за внешних обстоятельств, геополитических трудностей, но и изменения климата и, может быть, ещё других факторов борьба за ресурсы обострилась и внутри Германии, в обществе.

И поэтому всё больше людей в Германии сейчас смотрят вниз. А внизу – приезжие. Так всегда: когда кто-то приходит в общество извне, он сначала чужак, потому что прежде всего есть различия в языке, в культуре и в системе ценностей. И это значит, что всё больше немцев сейчас решают и говорят: «Мы больше не хотим украинцев в нашей стране. Пусть едут домой. Пусть теперь будет мир. С нас хватит. Они отнимают у нас ресурсы. На нас денег больше нет, везде сокращения, а для Украины у нас миллионы, и мы даже не знаем, куда утекают эти миллионы, – они там все коррумпированы». Это если совсем примитивно, совсем упрощённо и популистски, как, к сожалению, думают многие люди. На это мы повлиять не можем. Так, к сожалению, есть, так в каждом обществе.

«Для нас важно, чтобы рубли текли рекой»: наша историческая ответственность перед Россией и Украиной

Но если мы будем анализировать как следует, то нам нужно различать, и тогда мы, конечно, видим много факторов, которые здесь ещё играют роль. И для меня решающее – то, что мы как нация упустили тогда, когда Путин пришёл к власти, момент, чтобы распознать, что Путин – военный преступник и действует не так, как Горбачёв. На это мы закрывали глаза – систематически. Это была наша историческая ответственность. Мы как нация, Восток и Запад, должны были увидеть это с самого начала, и мы, может быть, это видели, но не хотели признавать.

Это похоже на то, что происходит в Газе: и там мы закрываем глаза и говорим, что нас это не касается. Пусть Нетаньяху – он, может быть, военный преступник, это говорят все независимые организации, – но нам всё равно, потому что мы ведь на стороне израильтян.

И с Россией тоже говорили: «Окей, закроем глаза. Может, он не очень-то любезен со своими политическими противниками, но так уж в России. Россия немного другая, туда нам вмешиваться нельзя, это внутриполитические дела. Для нас важно, чтобы рубли текли рекой, чтобы VW мог построить там, в Калуге, новый завод, чтобы Deutsche Bank мог там делать свои бабки, свои дела, чтобы все крупные компании – Siemens и как они все там называются – могли там, так сказать, участвовать и чтобы акционеры получали приличные дивиденды. Химическая промышленность». Это стояло для Германии на первом месте.

И здесь мы исторически провалились, потому что мы должны были понять, что речь здесь должна идти о других ценностях: о человечности, о правах человека. А их Путин попирал ногами с самого начала – всё задокументировано, всё доказано! Но никто в обществе не был готов – или слишком мало, ну, я сейчас преувеличиваю: слишком мало людей в обществе были готовы это увидеть и сказать: «Минуточку, это же офицер КГБ! Это же совсем не реформатор, как Горбачёв! У этого человека совсем другие ценности. Можем ли мы ему действительно доверять? И действительно ли „Северный поток – 2“ такая хорошая идея, или это, может быть, шантаж Украины и Польши?» Так что вплоть до Меркель всё общество здесь в итоге провалилось.

Универсальные права человека вместо того, чтобы отводить взгляд

И у нас был ещё один шанс тогда, в феврале 2022 года. И тогда нам уже нужно было подготовиться, и тогда, на мой взгляд, НАТО провалилось. И мы до сих пор не отреагировали должным образом. Мы говорим: «Мы слишком слабы, мы не можем остановить Путина. Мы сделали всё, что могли, больше, к сожалению, не получается. А то, что там каждый день людей насилуют, дискриминируют, третируют и убивают в Украине, – к сожалению, мы слишком слабы, мы не можем этого предотвратить, Путин просто сильнее нас, через это теперь должны пройти украинцы».

Такова наша позиция до сих пор, и это, на мой взгляд, свидетельство нашей несостоятельности. Так что мне стыдно, мне действительно стыдно быть немцем, потому что мы исторически полностью провалились. Потому что мы допустили, чтобы канцлер встал и сказал: «Путин – кристально чистый демократ». Этого мы не должны были допускать.

И поэтому теперь я тем активнее встаю на сторону людей. Для меня дело не в политических решениях, для меня дело в людях. Для меня речь прежде всего и о детях, и о женщинах. И мне всё равно, украинские это женщины, русские женщины, афганские женщины, – у каждого человека, у каждой личности одинаковые права, когда речь идёт о жизни. Это называется универсальными правами человека, о которых мы договорились. И о которых мы, к сожалению, как нация слишком часто, слишком долго забываем.