Создать нечто большее, чем ты сам — от Стивена Пелкмана в Галле до UNO.TEAM

Сейчас я думаю о том, как расширить страницу «О нас» (на немецком). Потому что один из центральных вопросов, конечно, звучит так: в чём именно purpose, в чём именно цель UNO.TEAM? Ведь должно же быть у этого проекта и у этого сайта какое-то оправдание, право на существование. И в этой связи мне снова и снова, всё яснее становилось понятно, что я – наверное, прежде всего подсознательно – уже довольно давно пытаюсь создать что-то, что больше меня и что когда-нибудь сможет существовать и без меня (на немецком) и расти дальше. И ради этого я запускал разные проекты – одни успешнее, другие не очень. Одним из них был English-Team, а потом, чуть позже, конечно, English-Test.net.

И сейчас мне снова вспомнилось всё то, что я пережил – всё хорошее – начиная с лета 1999 года благодаря встрече со Стивеном Пелкманом. И теперь, спустя столько лет, мне вдруг стало ясно, что Стивен Пелкман – один из немногих людей, которые сильно повлияли на мою цель и моё желание, моё стремление создать нечто большее, чем я сам. И когда я сейчас это анализирую, я вижу, что Стивен уже достиг того, что мне ещё только предстоит. Стивен Пелкман, кажется, лет на 22 старше меня. То есть он уже в том периоде жизни, когда человек действительно уже всерьёз готовится и к смерти. А когда мы встретились, помню, Стивену как раз исполнилось 50. Мы познакомились в Галле-на-Заале, и многие его высказывания, многие его фразы до сих пор остались у меня в памяти.

Одна из таких цитат Стивена Пелкмана: когда мы разговаривали о различиях между его родным Нью-Йорком и Галле-на-Заале, он точно сформулировал суть, сказав: «Halle is a hard city» («Галле – жёсткий город»). Но говорил он это, конечно, немного иронично, но в то же время скорее с позитивом. Он однозначно видел и положительные стороны в развитии Галле как города.

И последние несколько часов я ночью спокойно размышлял о том, какие встречи и какие события у меня вообще были со Стивеном Пелкманом, и понял, что вынес из них невероятно много полезного и хорошего. И у меня есть такая фантазия: было бы здорово, если бы я мог просто воткнуть кабель себе в голову и скачать все эти многочисленные воспоминания, всю эту информацию и весь этот опыт – или, точнее, перенести их в облако. И я снова возвращаюсь к Ювалю Харари (на немецком), который говорит, что вовсе не факт, что мы можем думать только тогда, когда у нас есть для этого язык. Потому что я сейчас вспомнил много деталей из того, что пережил в общении со Стивеном Пелкманом, но замечаю, что когда хочу всё это передать, записать, у меня это не получается просто так, потому что тогда мне нужно сильнее сосредоточиться и подбирать слова. То есть, очевидно, бывают и мысли, которые не до конца сформулированы, но всё равно как-то, когда мы думаем, имеют для нас смысл.

Это значит, что в ближайшие дни я вместе со своими помощницами – Claude Terminal и, может быть, ещё Antigravity – постараюсь извлечь как можно больше деталей, а потом снова сложить их как пазл, чтобы поделиться ими с людьми, которым это пойдёт на пользу и поможет расти.

Со Стивеном я познакомился в 1999 году, потому что тогда начал работать внештатным преподавателем – так это тогда называлось – и учить английскому взрослых на так называемых курсах переподготовки, учебных мероприятиях, называй как хочешь, которые организовывало агентство по труду, а позже джобцентр. Хотя здесь хочу заметить, что мне не нравится ни слово «преподаватель», ни слово «преподавать», потому что для меня никакого «преподавания» не существует, – но это так, между прочим.

Стивен Пелкман – интеллектуал, академик из Нью-Йорка, который в 90-е годы познакомился в Нью-Йорке со своей будущей женой Сабиной Прёшель (Sabine Pröschel), и они вдвоём решили переехать в Германию и основать в Галле-на-Заале компанию, которая до сих пор существует как GmbH, а именно ELT – English Language Trainers. И тогда они дали объявление, искали людей. Я откликнулся, они пригласили меня на собеседование – конечно, на английском, – а мой английский тогда оставлял желать лучшего. И они мне это тоже дали понять, но в очень позитивном ключе: они признали, что я взялся за эту задачу, хотя в объявлении было написано, что они ищут носителей языка. И они дали мне шанс – это было решающим. И они не дали мне почувствовать, что я на самом деле не справлюсь с этой работой, а сказали: «Слушай, у тебя есть потенциал, мы даём тебе шанс. Мы видим, что у тебя, очевидно, было не так много возможностей учить английский. Ты ещё ни разу не был в англоязычной стране, и при таких исходных данных, в таких условиях ты уже достиг хорошего уровня». Так всё и началось. Это было начало продуктивных, дружеских, позитивных деловых отношений.

С самого начала мне бросилось в глаза, что они вдвоём, несмотря на довольно большую по тогдашним меркам разницу в возрасте, очень хорошо ладили, общались на равных, и это точно не были отношения в духе «sugar daddy», на что, возможно, хотели намекнуть некоторые немцы из их окружения. Я это совсем так не воспринимал. Я видел, как они очень ценят друг друга, и, по-моему, с самого начала – по крайней мере, так мне казалось – они действовали очень слаженно, когда речь шла о том, чтобы построить свою фирму. А это было невероятно трудно, потому что всё они делали на собственные средства, больших сумм для инвестиций у них не было, – и всё же они, будучи в Галле аутсайдерами, сумели создать новую компанию в сфере обучения английскому языку. И это при том, что уже были крупные игроки вроде Berlitz или Inlingua, то есть другие крупные образовательные организации и языковые школы уже были на рынке. А они сумели найти свой рынок с новой концепцией. И этим они были обязаны прежде всего, конечно, опыту Стивена, но в то же время для этого нужна была и женская руководящая роль Сабины Прёшель.

Так вот, с самого начала мне очень понравилось, что у них была международная команда, которая на 99 процентов состояла из носителей языка. У них был Доннелл, ирландец, тренер тренеров, который дал нам очень эффективные методы работы с группами. И ещё меня очень впечатлило, что Стивен сам вёл занятия. Он сам ходил в группы, а группы эти были непростые: это были безработные восточные немцы, в основном мужчины, которые по самым разным причинам Стивена ещё и отвергали. Одна из причин была в том, что тогдашняя администрация США принимала очень плохие решения, и Стивену постоянно приходилось объясняться и извиняться за политику своего правительства, хотя он был с ней совершенно не согласен. Следующим поводом для нападок на него было то, что в Галле в 90-е – неважно, откуда человек приехал, – от него требовали, чтобы он говорил по-немецки, а для Стивена это, конечно, было трудно, ведь немецкий он не учил. Поэтому он, естественно, почти всегда говорил по-английски.

И я помню: мы вели несколько групп вместе с ним, всегда в тандеме, всегда по очереди. И вот мы были на прощании с одной группой, и каждый из нас должен был сказать пару слов. А образовательная организация более или менее требовала от нас, чтобы мы говорили по-немецки. И Стивен, конечно, сказал: «Okay, I’m going to speak English – surprise, surprise!» («Ладно, я буду говорить по-английски – вот так сюрприз!») Ведь речь же о том, чтобы учить английский, и как раз важно было, что у нас был доступ к носителям языка, чтобы впитывать их культуру, их менталитет, их идеи, их ценности. Поэтому мне было очень жаль, что именно образовательная организация относилась к Стивену скорее негативно, – но он, с другой стороны, совершенно не подавал вида. Он вёл себя очень профессионально и уверенно, и это меня очень впечатлило. И то, как он формулировал свои мысли: я чувствовал, что он умеет – и, конечно, письменно тоже – выражать себя очень элегантно, точно и приятно и передавать эти знания дальше. И он проводил со мной много времени, видел во мне своего подопечного, и я очень многому у него научился.

Да, потом я довольно быстро получил от них первые заказы, и сотрудничество всегда было позитивным. Большинство групп оценивали меня хорошо – кроме одного раза, я помню: была группа в Мерзебурге, кажется, какие-то айтишники, в основном мужчины. И это было исключение, потому что там Стивен и Сабина поставили двух немцев: другого немецкого коллегу, который был, кажется, ещё чуть моложе меня – мне было под тридцать, а ему, может, лет двадцать пять, – и меня. И в конце группа могла нас оценить, и Стивен сказал: «Okay Torsten, they rated the other trainer a bit higher than you, but that’s fine» («Окей, Торстен, другого тренера они оценили чуть выше, чем тебя, но это нормально»). Но всё равно всё было очень позитивно. Стивен даже предложил мне, возможно, брать заказы в таких компаниях, как Dow Chemical или Siemens, – так сказать, как его субподрядчику. Правда, тогда политика этих компаний действительно была такой, что условием допуска к работе там было быть носителем языка. И я это признаю, я это понимаю. Я и сам тогда хотел иметь дело только с носителями языка и учиться у них, а не у немецких учителей, поэтому я полностью это принял, и меня это устраивало. Да, ещё я помню рождественский праздник в Галле, который организовала и оплатила ELT Language Trainers, – очень позитивно. Настроение было отличное, мы сидели в греческом ресторане – это было в декабре 1999 года! Целую вечность назад, а я до сих пор с удовольствием это вспоминаю.

Стивен, например, говорил и о том, как организовать бизнес, и одна вещь очень ярко врезалась мне в память. Он спросил: «Hey Torsten, do you think you can make a burger the same quality as McDonald’s?» («Слушай, Торстен, ты думаешь, ты сможешь сделать бургер такого же качества, как в McDonald’s?») Я ответил: «If I have all the ingredients, I probably can» («Если у меня будут все ингредиенты, наверное, смогу»). А он сказал: «Yes – but can you replicate the system?» («Да – но сможешь ли ты воспроизвести систему?») То есть он хотел показать, что есть разница между тем, чтобы воспроизвести сам продукт, и тем, чтобы воспроизвести целую систему. И именно на это он всегда смотрел: он всегда мыслил системно, всегда разрабатывал ещё и методы, структуры и процессы – и этим, конечно, был впереди всех этих образовательных организаций.

И ещё ему удалось договориться с Кёли – кажется, это и было тогда его точкой входа: профессор Кёли и Карин Кёли, супружеская пара, которая создала себе целую империю в Галле, в его окрестностях и по всей Саксонии-Анхальт с образовательной организацией под названием BBI (Bildungs- und Beratungsinstitut – институт образования и консалтинга). Кажется, сейчас они уже продали компанию. И он договорился с Кёли, что Кёли разрешит Стивену и Сабине привлекать субподрядчиков – то есть нас. Потому что тогда это было не принято, такая модель вообще-то не предусматривалась. Но это очень хорошо работало, потому что они вдвоём предлагали не просто какое-то посредничество для преподавателей – а такое было: была BDM (Bildung und Dienstleistungen Mischke, Моника Мишке), которая, по сути, просто передавала контакты дальше и заключала кабальные договоры, не позволявшие нам заключать прямые договоры с образовательными организациями. Сабина и Стивен утвердили другую концепцию: они принесли с собой систему, в которой тренеры тоже развивались, могли сложиться в команду, обмениваться знаниями, опытом, идеями и материалами и тем самым развиваться и расти дальше. То есть между нами, тренерами ELT, была связь, и то, что Сабина и Стивен передавали нам из гонорара, тоже было честно: бо́льшую часть гонорара получали мы, тренеры, – и вдобавок ко всему этому внутренний коучинг. Поэтому в целом они вдвоём создали ситуацию, в которой выигрывали все, – и компания существует до сих пор, с Сабиной Прёшель в роли управляющего партнёра.

И я помню один эпизод: тогда я уже начал потихоньку собирать в Лейпциге свою собственную команду – English-Team, очень медленно, – и у меня там были контакты с носителями языка, в том числе с Дугом. И я объяснил Дугу свою философию, свой подход English-Team, а он мне такой: «Hey Torsten, I’m not interested in this team bullshit, I just want the job. I know what I can do, people will be happy with me» («Слушай, Торстен, вся эта командная фигня мне неинтересна, мне просто нужна работа. Я знаю, что умею, людям со мной будет хорошо»). И потом я передал контакт Дуга ещё и Стивену, и они встретились. А после этого Стивен сказал: «Thanks for sharing the contact for Doug with me. We are the English Language Trainers company – we’re not looking for cowboys! Doug is a cowboy» («Спасибо, что дал мне контакт Дуга. Мы – компания English Language Trainers, ковбои нам не нужны! Дуг – ковбой»).