Растраченные налоговые деньги в ведомстве

Бюрократические ваучеры на активацию и устаревшие образовательные организации часто создают больше разочарования, чем перспектив, – особенно у беженцев. Когда курсы, финансируемые из бюджета, не укрепляют людей, а лишают их мужества, мы сжигаем налоговые деньги ради закостеневших структур.

Я хочу сделать эту запись более позитивной, потому что речь идёт о так называемом инструменте политики на рынке труда, а именно об AVGS – AVGS означает Aktivierungs- und Vermittlungsgutschein, ваучер на активацию и трудоустройство. И здесь, как часто бывает в жизни, у медали две стороны.

Сначала позитивная: впервые я столкнулся с этим инструментом примерно в 2017, 2018 или 2019 году, когда в образовательной организации Robotron Bildung, в филиале в Дёбельне, познакомился с Александром Кюлером (Alexander Kühler). Коротко об Александре Кюлере: он приехал к нам из старых федеральных земель, уже после объединения Германии, и с тех пор и до сих пор работает внештатным тренером, преподавателем и педагогом для образовательных организаций, и у него уже был опыт с AVGS. Он обратился ко мне и спросил, знаю ли я английский, смогу ли я по-английски помогать людям по телефону снова встать на ноги в профессии. И я ответил «да». Потом я заключил договор с одной компанией – она специализируется на AVGS-коучинге по всей Германии, прежде всего онлайн, но и очно тоже.

И тогда у меня действительно было двое или трое клиентов. Вьетнамка в Берлине – и это было не так-то просто. Это была большая задача, потому что я не говорю по-вьетнамски и поэтому общаться приходилось через её дочь. Дочь переводила для своей мамы, и главной целью было шаг за шагом познакомить маму с цифровыми инструментами: то есть с азами – как пользоваться Windows, как работать с интерфейсом, как открыть электронное письмо, как его написать и так далее. И это, конечно, было непросто, потому что в моём распоряжении был только телефон: интернет у клиентки вообще-то был, но не там, где она находилась, а дочь каждый раз заходила к маме ненадолго, поэтому не было возможности общаться с ней хотя бы по видеосвязи. И всё же в итоге мы хорошо поработали вместе. Мама освоилась настолько, что по крайней мере владеет азами, – может быть, теперь она уже и сама умеет писать, сама составлять тексты. Такой была цель с моей первой клиенткой по AVGS-коучингу.

Со вторым клиентом всё сложилось не так удачно. Это был мужчина, кажется, из Восточного Берлина, примерно моего возраста. Он был очень зол, потому что никак не мог смириться с тем, что джобцентр не оплачивает ему новый компьютер. Вообще-то это вовсе не было предметом моего коучинга – речь шла о том, чтобы снова подготовить его к рынку труда, к собеседованиям и, конечно, прежде всего к написанию резюме и заявок. Но он сразу начал с того, что выплеснул на меня своё раздражение и объяснил, что подавал несколько заявлений на финансирование нового ПК, что тот ему обязательно нужен, чтобы двигаться дальше, что у него остался только совсем старый компьютер на Windows – и что он, между прочим, регулярно играет в игры, и для этого ему нужен новый компьютер, и так далее. В общем, с ним было очень трудно, общаться можно было только по телефону, и он очень быстро переходил на оскорбления. Поэтому мне пришлось сообщить Александру Кюлеру, что ничего толком не получилось, и он сразу сказал: «Да, к сожалению, мы это знаем. Тогда нам придётся передать это в джобцентр, и джобцентр должен будет принять дальнейшие меры». Таким, можно сказать, был мой первый раунд в роли AVGS-коуча.

А второй раунд был поинтенсивнее. Он начался летом 2025 года, когда я вспомнил, что за несколько лет до этого, когда переводил для украинских беженцев (на немецком), познакомился с Вадимом Настасюком и он уже тогда предлагал мне работать в его компании – в Ancora Coaching. И вот я принял его предложение, а он передал мне в качестве клиентов нескольких беженцев из Украины и поручил провести с каждым из них 80 UE – то есть 80 учебных единиц, 80 часов – интенсивно, в индивидуальных беседах, чтобы сопровождать их на пути, который они проходят здесь, в Германии. И это было очень интенсивно, очень многогранно, очень позитивно, потому что у меня была возможность совсем близко узнать, что думают люди из Украины (на немецком), как они себя здесь чувствуют, какие у них страхи, какие надежды, какие желания.

И за это короткое время я встретил очень интересных людей. Моей первой клиенткой в Галле была госпожа Свитлана Блага, по профессии адвокат. И она рассказала мне, что в Советском Союзе было исключением, что ей разрешили изучать право и потом она получила лицензию адвоката, потому что в Советском Союзе женщинам было не принято работать в этой профессии. И мне было так интересно общаться с этой женщиной, потому что она была мне очень благодарна. Хотя она точно уже достигла уровня B1, мы всё-таки, по крайней мере вначале, общались по-русски. Интересно, что она часто начинала говорить по-украински, а потом снова переключалась на русский. И я сказал ей: «Вы спокойно можете и дальше говорить по-украински, я и сам хотел бы немного лучше выучить украинский». И она объяснила мне, что уже несколько лет ей приходится общаться в основном по-украински, потому что как адвокат она, конечно, обязана это делать по закону: Украина теперь признаёт украинский государственным языком, а в суде – только украинский, и документы она, разумеется, составляет теперь только на украинском.

А потом она рассказала мне, что до сих пор ведёт дела в суде. И я очень удивился! Я спросил: «Как вы это делаете?» И она сказала, что в Украине можно вести всё в электронном виде, всё цифровое – всю переписку в цифровом формате и с полной юридической силой, – и поэтому она до сих пор ведёт дела, которые взяла ещё до бегства, и теперь из Галле продолжает выступать в суде в Харькове – это её родной город. И это, конечно, суперинтересно, потому что джобцентр это разрешает: джобцентр говорит, да, конечно, она может и дальше работать адвокатом. Единственное, чего ей, конечно, нельзя – что логично, – это консультировать в Германии клиентов по делам, которые рассматриваются в немецких судах.

Да, в общем, я думаю, что прошёл со Свитланой Благой немалую часть её пути в немецкое общество. В последний раз мы виделись, кажется, в августе или, может быть, в сентябре 2025 года – то есть больше года назад, – и я надеюсь, что у неё всё хорошо и она нашла свой путь.