Ложь о «пироге электромобильности» – почему смена привода в VW грабит наши ресурсы

Если посмотреть выпуск ток-шоу ZDF Markus Lanz о кризисе и реструктуризации в Volkswagen, то хорошо видно, насколько слепыми стали наши публичные дебаты к физическим реалиям нашей планеты. Там обсуждают грозящие сокращения рабочих мест, и эксперт с образованием в синологии и экономике предприятия объясняет: Китай готовился к электромобильности уже десять–пятнадцать лет назад, а VW проспал. И тут звучит показательный образ: китайский рынок – это огромный «пирог электромобильности», от которого теперь и другие игроки хотят получить свой кусок.

Страшно, насколько бездумно такие нарративы из учебника по менеджменту повторяются на общественном телевидении. Ведь если присмотреться, в этом языке видны две фундаментальные ошибки мышления, которые гонят нас прямо вглубь экологического и социального кризиса.

1. «Стоямобили» вместо автомобилей: сказка об электромобильности

Уже само слово электромобильность – это языковая дымовая шашка. В этой промышленной модели речь идёт не о настоящей мобильности, а о гигантском износе природных ресурсов ради личного моторизованного транспорта.

Ни один частный легковой автомобиль не создаёт в масштабах всей системы настоящей мобильности, потому что подавляющее большинство этих многотонных машин больше 90 процентов времени вообще не двигается. Это не транспортные средства, а недвижимость на колёсах («стоямобили»). Они стоят, занимают ценное городское пространство и требуют гигантской инфраструктуры, которая какая угодно, только не зелёная:

• Даже самые шикарные электромобили с ИИ не парят над зелёными лугами. Им нужны запечатанные площади, бетон и асфальт – а асфальт получают прямо из нефти.
• Им нужна огромная сеть зарядных станций, линий электропередачи и аккумуляторных заводов, которые, в свою очередь, зависят от сырья, которого в мире становится всё меньше.

Если просто заменить двигатель внутреннего сгорания на 500-килограммовую батарею, а концепцию двухтонного личного танка не трогать, то это не транспортный поворот, а уничтожение ресурсов, только с другой вилкой.

2. Почему грабёж – это не «пирог»

Ещё циничнее типичная метафора из бизнес-школы – «рынок как огромный пирог», который концерны делят между собой. Настоящий пирог состоит из муки, воды и фруктов – то есть из ресурсов, которые при устойчивом сельском хозяйстве могут каждый год вырастать снова.

То, что в кабинетах начальства и в ток-шоу называют «рыночным пирогом», на самом деле – распродажа нашего конечного природного капитала:

• Речь о грунтовых водах, которые испаряются при добыче лития в засушливых регионах.
• Речь о редких землях, меди, кобальте, никеле и кремнии, которые с огромными затратами энергии вырывают из земной коры.

Эти ресурсы не принадлежат ни одному автоконцерну и ни одному фондовому рынку – они принадлежат всем нам и всем живым существам на этой планете, которым для выживания нужны целые экосистемы. В так называемой электромобильности в её нынешнем виде нет ни одного устойчивого аспекта.

3. Провал медийного пузыря

Безответственно, что общественный канал вроде ZDF платит ведущим вроде Маркуса Ланца миллионные гонорары, чтобы там вечер за вечером без фильтра повторялись именно те сказки о росте и рынке, которые и завели нас в этот тупик.

Кто преуменьшает разрушение основ нашей жизни, называя его аппетитным «пирогом», и отключает критические вопросы о расходе ресурсов, тот подпитывает не только глобальное вымирание видов, но и обостряет социальное недовольство, разрыв между бедными и богатыми и конфликты распределения нашего времени. Нам не нужны дебаты о том, как немецким концернам ещё быстрее вкладывать ещё больше сырья в ещё больше автомобилей, – нам нужна смелость наконец думать о мобильности за пределами частного владения жестью.